Самый быстрый интернет

Самый быстрый интернет для вашего телефона или планшета – Opera предоставляет возможности, недоступные на других браузерах.

Простота просмотра

Просматривать веб-сайты с помощью мобильного телефона теперь так же просто, как с настольного компьютера. Вне зависимости от модели телефона, вы оцените непревзойденное удобство работы в Интернете.

Экономия денег

Платите меньше за интернет, воспользовавшись технологией сжатия Opera, которая в 10 раз сокращает объём загружаемых данных.

И. Бунин. «Жизнь Арсеньева»

Воскресение Христово – суть православной веры. «Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша», – обращается к христианам апостол Павел. Однажды он проповедовал в Афинах. Жители города, с древних времен славившиеся своим любопытством ко всему новому, казалось, готовы были слушать Павла… Он говорил им о Едином Боге, о сотворении мира, о необходимости покаяния, о явлении в мир Иисуса Христа. Афиняне с интересом слушали апостола до тех пор, пока он не начал говорить о воскресении. Услышав об этом невероятном факте, они стали расходиться, с сарказмом бросив Павлу: «Мы послушаем тебя в следующий раз». Рассказ о воскресении Христа показался им нелепостью.

Но ведь в проповеди Павла было главным именно то, что Христос воскрес из мертвых.

Христос победил смерть. Своей смертью и воскресением Он привел к жизни каждого, для кого событие, произошедшее в погребальной пещере, является фактом неоспоримым и воспринимается так близко, что становится фактом его собственного воскресения. «Если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним» (1 Фес. 4:14).

Христос воскрес после еврейской Пасхи – праздника, установленного в честь освобождения израильского народа из египетского рабства. Воскресение Христово стало новой Пасхой – радостью освобождения от рабства смерти. «Слово «Пасха», – пишет святой Амвросий Медиоланский, – означает «прехождение». Назван же так этот праздник, торжественнейший из праздников, в ветхозаветной Церкви – в воспоминание исхода сынов Израилевых из Египта и вместе с тем избавления их от рабства, а в Церкви новозаветной – в ознаменование того, что Сам Сын Божий, чрез Воскресение из мертвых, перешел от мира сего к Отцу Небесному, от земли на небо, освободив нас от вечной смерти и рабства врагу, даровав нам «власть быть чадами Божиими» (Ин. 1:12).

Значение воскресения Христа для человечества делает Пасху самым значительным торжеством среди всех других праздников – Праздником Праздников и Торжеством из Торжеств.

Ночное пасхальное Богослужение пронизано оптимизмом. Каждое чтение и песнопение вторит словам огласительного слова святителя Иоанна Златоуста, которое читается уже тогда, когда за окнами православных храмов просыпается утро: «Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?»

Христос победил смерть. За трагедией смерти следует триумф жизни. После Своего воскресения Господь всех приветствовал словом: «Радуйтесь!». Смерти больше нет.

Эту радость апостолы возвестили миру. Эту радость они назвали «Евангелием» – благой вестью о воскресении Христа. Эта же радость переполняет сердце человека, когда он слышит: «Христос Воскресе!», и она же отзывается в нем главными словами его жизни: «Воистину воскресе Христос!»

И, тем не менее, автор книги заставляет задуматься над некоторыми вещами, в частности над знаменитой фреской гениального итальянского художника и ученого Леонардо да Винчи “Тайная вечеря” на которой изображены Иисус со своими учениками.

Тайная вечеря

Автор книги “увидел” по правую руку от Иисуса лицо похожее на женское и предположил, что это Мария Магдалина, которую Христос исцелил в свое время от болезни, после чего она стала его верной ученицей и подругой (женой). Такова версия автора и отсюда он сделал вывод, что в последствие у Марии появились дети от Иисуса, род которого и продолжается по сей день. Версия любопытная, лицо действительно похоже на женское, но с вышесказанным у Иисуса не могло быть жены. Но тогда что за женщина, если это имеет место быть, а от Леонардо можно ожидать всего, сидит по правую руку Христа с печальным видом, как будто заранее зная (предчувствуя), что ожидает Иисуса? Место это (рядом с Христом, справа) самое почетное и его должен занимать самый достойный и любимый Иисусом человек. Мария Магдалина отпадает, в Евангелие не говориться, что она самая достойная ученица Христа.

Но если все же пофантазировать и предположить, что на этом месте сидит женщина, то кто вероятнее всего мог бы занять это место? Рассмотрим известные нам факты, дошедшие из глубины веков, и попробуем сделать свое предположение, как гипотезу, и не более того.

Вот некоторые факты из Евангелия.

От Иоанна.

Гл. 15,
40. Были тут и женщины, которые смотрели издали; между которыми была и Мария Магдалина, и Мария, мать Иакова меньшого и Иосии, и Саломия,
41. Которые и тогда, как он был в Галилее, следовали за Ним и служили Ему, и другие многие, вместе с Ним пришедшие в Иерусалим.

Из них следует, что за Иисусом малозаметной тенью, практически всегда, начиная от рождения и до самого конца Его земной жизни, следует Его Мать – Мария. Да и на подавляющем большинстве икон Богоматерь изображается, как правило, вместе со свом Сыном. Можно предположить, что и на последней (“тайной”) вечери, по правую руку от Иисуса могла бы сидеть Мать Его – самый близкий, самый любимый человек на этом свете. Это предположение мог бы сделать и Леонардо. Также бросается в глаза, практически сходные черты лица Иисуса и человека сидящего по правую руку от Спасителя, возможно, тем самым, художник хотел показать близкое родство между ними, но это только наша гипотеза, с помощью которой мы пытались приоткрыть очередную загадку великого художника и мыслителя.

Еще одна загадка Леонардо. Кто не знает картину Леонардо да Винчи “Мона Лиза”, известную также как “Джоконда”. Вот уже пятьсот лет загадка Джоконды будоражит умы искусствоведов, историков, ученых и просто любителей искусства. Оказывается, ее таинственная улыбка свидетельствует о том, что она счастлива на 83%, именно такой вывод сделали недавно ученые из университета Амстердама, т.е. перед нами практически счастливый человек. Но почему эта женщина чувствует себя счастливой, и почему Леонардо не расставался с портретом до самой смерти, об этом ученые умалчивают. Если бы Леонардо был жив, мы, возможно, и узнали тайну картины, но сегодня мы можем делать только свои предположения и строить догадки на тех фактах, которые оставила нам история, а факты такие.

Джоконда или Мона Лиза

Исследователю из Италии Джузеппе Паланти после 25-летнего изучения архивных документов удалось точно установить личность женщины, послужившей моделью великому художнику. Загадочную персону звали Лиза Герардини. Она была третьей женой зажиточного торговца шелком Франческо дель Джокондо и матерью пятерых детей. Моне Лизе дель Джокондо было 24 года, когда 51-летний Леонардо начал создавать ее портрет. Портрет написан в 1502-м или 1503-м. Судя по церковным записям, Лиза родила второго ребенка в декабре 1502-го.

Профессор Мартин Кемп, крупнейший специалист по трудам да Винчи, уверен, что между портретом Моны Лизы и одним из анатомических рисунков художника есть прямая связь. Этот набросок, как будто изображение Джоконды «изнутри». Именно Леонардо был первым, кто нарисовал плод внутри матери, и, в противовес взглядам своего времени, считал, что в зачатии ребенка задействованы и мужские, и женские клетки. Потому Джоконду он нарисовал беременной, превратив простой портрет в символ материнства и плодородия. На состояние моны Лизы, полагают эксперты, указывают и ее отекшие пальцы, и положение рук.

Этой версии придерживается и автор этой статьи. Дополню информацию своим наблюдением, сделанным в одном из специализированных родильных домов Москвы, где мне пришлось в свое время присутствовать при апробации стимулятора родовой деятельности. У будущей мамы, приблизительно такого же возраста, как и Лиза Герардини в момент начала работы великого мастера над ее портретом, шел уже десятый месяц беременности. По всем срокам ей давно уже надо было рожать, но никаких позывов на схватки у нее не было и все врачи, включая доцентов и профессоров “крутились” вокруг нее с утра и до вечера. Несмотря на все волнения врачей, роженица была абсолютно спокойна. Движения ее были неторопливы, плавны и мне казалось, если бы рядом взорвалась ядерная бомба, то и тогда она оставалась совершенно спокойной. Но самым поразительным было ее лицо, оно практически в точности совпадало, с моей точки зрения, с лицом Джоконды. Когда я, ее увидел, она сидела на стуле, со сложенными на коленях руками, распущенными прямыми волосами, мягко спадающими с ее плеч и пробором посредине головы, с совершенно спокойным умиротворенным взглядом небольших карих глаз, устремленных куда-то вглубь себя, то я еще долго не мог придти в себя от чувства, что раскрыл загадку “Моны Лизы”. Джоконда тоже была беременной, это первая мысль которая пришла мне в голову. Вот такая история, которая произошла со мною в конце 70-х годов уже прошлого века и только теперь я готов поделиться с нею в связи с написанием этой статьи.

Еще одно подтверждение нашей гипотезы получено от канадско-французских ученых. Последние исследования картины с использованием канадской технологии лазерного сканирования трехмерного изображения показали, что Джоконда облачена в едва заметное прозрачное покрывало. Эту деталь картины ранее не удавалось различить, поскольку фон казался слишком темным. В Италии ХVI века такие покрывала могли носить беременные или только что родившие женщины. По мнению ученых, портрет был приурочен к рождению второго сына Моны Лизы и, таким образом, можно более точно установить дату создания шедевра – около 1503 года.

Вы можете спросить, а какое отношение этот материал имеет к здоровью, и почему я об этом пишу только сегодня? И вы будете совершенно правы. Но давайте сначала еще заглянем в историю.

Давайте вспомним, что во времена Леонардо все знаменитые художники обращались к библейским сюжетам, включая и да Винчи. Изображение Богоматери с младенцем, как отражение высшей духовной ценности, а именно, божественной любви, считалось обязательным для любого художника того времени. Как правило, Богоматерь изображалась на иконах и фресках, но иногда мастера изображали ее на светских картинах в виде Мадонны с младенцем, как, например, у Рафаэля или у того же Леонардо.

Мадонна с младенцем (Мадонна Литта) Леонардо да Винчи

Мадонна с младенцем Рафаэль Санти

Казанская икона Божией Матери

Посмотрите внимательно на эти картины и икону. Несмотря на то, что они написаны в разное время и разными мастерами их объединяет одна общая идея. Все они являются символами Любви, проявляющими себя через любовь матери к своему ребенку. Здесь мы видим Богоматерь с младенцем и Мадонны с младенцем и Мону Лизу тоже с младенцем, еще не родившимся, но уже живым и в этом гениальность великого Леонардо. До него такого рода “Мадонну с младенцем” никто не изображал. В отличие от других картин такого рода, одежда моны Лизы очень простая и скромная, что наводит на мысль, при написании этой картины художник думал, по мнению автора, о внутреннем состоянии Марии, перед рождением Иисуса, притом, что Она прекрасно знала, Кого Она родит. Для да Винчи картина “Джоконда” стала “иконой”, т.е. прообразом Богоматери и когда он это понял, то естественное его желание было, оставить ее себе, что он и сделал. Попутно заметим, что картины-символы не такая уж редкость в творениях и относительно современных художников. Так, например картина Малевича “Черный квадрат”, по мнению автора, символизирует Зло, хотя для многих она и является до сих пор тоже “загадкой”, как, в прочем, и “Мона Лиза”. А что молодые здоровые мамы во время вынашивания своего желанного ребеночка чувствуют себя, как правило, счастливыми, это давно уже не секрет. И Джоконда еле заметной своей улыбкой отвечает не художнику и не нам грешным и непонятливым, а тому живому человечку, который скоро появится на свет Божий, выражая тем самым ему свою материнскую любовь.

Такое понятие, как Любовь, относится к нравственным высшим ценностям. Во все времена и у всех народов, во всех мировых религиях это нравственное понятие стоит на одном из первых мест. Нравственные категории (ценности) относятся к духовному здоровью, в отличие от физического и психического здоровья и считаются вечными в отличие от материальных (временных) ценностей. Вот почему в доме или на работе надо иметь, вместо портретов вождей, икону Богоматери, как символ Любви и Спасителя, как идеал нравственности, для тех, кто считает себя православным человеком или картину Мадонны с младенцем любого известного художника, для неверующих людей, и чаще поглядывать на эти нравственные камертоны, постоянно сравнивая с ними свои поступки и помыслы.

кликните на изображение для начала игры

Верный друг для каждого из нас, услышав его стихи, мы понимаем, как глубоко изранена его душа, на сколько сильны страдания и переживания. Страдания, вызванные пороками человеческими, терзали его душу и не давали покоя до последнего вздоха.

Песня для к/ф «Вертикаль».,

ПЕСНЯ О ДРУГЕ

Если друг оказался вдруг
И не друг, и не враг, а – так,
Если сразу не разберешь,
Плох он или хорош,-
Парня в горы тяни – рискни!
Не бросай одного его,
Пусть он в связке в одной с тобой -
Там поймешь, кто такой.

Если парень в горах – не ах,
Если сразу раскис и – вниз,
Шаг ступил на ледник и – сник,
Оступился – и в крик,-
Значит, рядом с тобой – чужой,
Ты его не брани – гони:
Вверх таких не берут, и тут
Про таких не поют.

Если ж он не скулил, не ныл,
Пусть он хмур был и зол, но – шел,
А когда ты упал со скал,
Он стонал, но – держал,
Если шел за тобой, как в бой,
На вершине стоял хмельной,-
Значит, как на себя самого,
Положись на него.

Владимир Высоцкий

Высоцкий. Песня о друге – Послушать в мп3 форамте

Рассказывает Леонид Елисеев:

Вот и подошел я к самому трудному для себя месту: к истории написания песни «Если друг оказался вдруг…» Действительно, произошло это почти на моих глазах и я, можно сказать, единственный тому свидетель. Было это в самом начале съемок к/ф «Вертикаль». Мы несколько часов поговорили с Володей в автобусе на стадиончике у гостиницы «Иткол», ожидая вертолет, который по каким-то причинам задерживался. Говорили на разные темы, но большей частью, конечно, о горах, об альпинизме. Володя спросил:
- А тебя-то что именно привело в горы?
Трудный вопрос, непросто на него ответить – очень личное объяснение у каждого. Я ответил, что это и притягательность горных красот, которые, невозможно, однажды увидев, покинуть навсегда. Что альпинизм дает переоценку всему, что нас окружает в обыденной жизни, чем мы пользуемся, принимая все прекрасное как должное. Ну а главное – это преодоление многих сложностей, связанных с риском, что требует от каждого восходителя силы, ловкости, мужества и больших волевых качеств. В альпинизме, как ни в каком другом виде спорта, проявляются личные качества человека; здесь можно увидеть, кто есть кто и посмотреть на себя в сложных условиях. И чем трудней и трагичней ситуация, тем глубже проявление моральных и волевых качеств человека.
Как пример всему вышесказанному, я рассказал ему один случай, который произошел с группой, где я был руководителем. Я рассказывал, Володя внимательно слушал – он умел это делать как никто!
История простая. Летом 1955 года мы совершали обычное спортивно-тренировочное восхождение на вершину Доппах в Дигории. Я шел руководителем, в группе было шесть человек – три связки: Елисеев-Ласкин, Морозов-Иванова, Гутман-Кондратьев. Все шло нормально.
Поднимались с перемычки на гребень, откуда до вершины путь шел уже по нему. На этом пути надо было преодолеть сложный ледовый склон. Я в то время неплохо владел ледовой техникой и решил все три двойки связать в одну связку, чтобы только первый шел с нижней страховкой. Я до сих пор убежден, что действовал правильно, хотя есть другие мнения. Но у гор «его величество случай» всегда в запасе, и события приняли непредвиденный оборот. Быстро прошли ледовый склон, вышли на скалы – 80-метровый бастион, за которым был выход на гребень. Метров через 40-50 я организовал надежную страховку за скальный выступ – точнее, за огромную скалу-монолит, заснеженную по бокам,- принял к себе идущего вторым Ласкина, своего старого напарника по связке. С ним мы ходили на вершины высшей категории трудности, попадали в разные переплеты, из которых он выходил, как говорится, с честью.
Ласкин быстро переналадил страховку и стал принимать идущего третьим Славу Морозова – мы по-прежнему шли одной связкой, нижний все еще находился на середине ледового склона. Я продолжал подъем, Ласкин страховал меня снизу. Пройдя несколько метров, услышал душераздирающий крик. Я оглянулся и увидел, что верхняя часть скалы, на которой держалась вся наша страховка, медленно отходит от стены – видно, пришло ее время упасть. Кричал Ласкин: он совсем, похоже, потерял голову от происходящего и ничего не предпринимал, хотя стоял рядом, вполне мог бы сбросить с отходящей скалы наши веревки – и все было бы нормально.
Правда, скала при падении могла еще задеть идущих ниже, но мы поднимались не строго вертикально, а немного наискось, с уклоном вправо, так что могло никого и не задеть, как впоследствии и оказалось.
Меня охватили гнев и досада: так нелепо, без драки, без ожесточенной борьбы, надо погибать. Сейчас скала сорвет Ласкина, он – меня, я – остальных, если не выдержит страховка. Подо мной было около 70 метров пройденной скальной стены. Шансов уцелеть никаких. Мысли мелькали быстро, подумал о близких, которым предстояло пережить еще одну трагедию, но голова работала ясно, и страха особого не испытывал – было не до него.
Ласкина сорвало, веревка между нами натянулась. Но руки у меня были сильные, видно так инстинктивно вцепился в гребень, что, когда меня все-таки сорвало, гора выстрелила мной, как катапульта, и я пролетел над пройденной скальной стеной, не задев ее. Это дало мне шанс на спасение. Пролетев в свободном падении более ста метров, я «приледнился» на только что пройденный ледовый склон, но падение продолжалось почти с той же скоростью, только сильные рывки от срыва Морозова и Ивановой несколько замедлили движение. Вот еще несколько рывков – это вылетали наши ледовые крючья, они все же делали свое дело, гасили скорость.
Все, кроме меня и Ласкина были в кошках – они временами впивались зубьями в лед и опрокидывали, кувыркали, хлестали тела о склон. Особенно неудачно падал Слава Морозов. Мы с ним какое-то время летели параллельно, и, видя его падение, у меня не оставалось надежды, что он будет жив.
Сорвало пятерых. На шестом, Леше Кондратьеве, веревка оборвалась, и он остался один посередине ледового склона, без страховки. Но в тот момент никто из нас, конечно, этого не заметил.
Все мы удачно пролетели над огромным бергшрундом – помог нависший над ним снежный карниз. За бергшрундом ледовый склон постепенно выполаживался и переходил в снежный, на нем мы вскоре и остановились – наша веревка опоясала серак (ледовую глыбу).
Последний рывок был настолько сильным, что в течение нескольких минут я не мог отдышаться. Когда я наконец приподнялся и осмотрелся, то увидел картину, на которую, как говорится, без слез и смеха трудно было смотреть: все стонали и охали, стараясь как-то высвободиться из веревок и снега, в который их с силой впечатало. Шевелились все, кроме Славы. Он лежал на спине, головой вниз по склону, стекла в очках были выбиты. С трудом освободившись от веревок – пальцы не работали, – я подошел к нему, приподнял за плечи, чтобы развернуть его головой вверх, и в этот момент он приоткрыл глаза и сказал: «Ну вот, и конец экспедиции». Правда, выразился он немного иначе, но для меня его слова прозвучали не как конец, а как победный сигнал к жизни. Слава жив, все живы! Положение не из лучших, но надо действовать!
Все живы? Нет, нас только пятеро. А где шестой? Не хватало Леши Кондратьева. И как же полегчало на душе, когда, посмотрев вверх, я увидел его на середине склона, целого и невредимого. Он стоял неподвижно и смотрел вниз, еще не осознавая, что произошло. Мне трудно представить, что чувствовал Леша, глядя на наше падение, но точно знаю, что его переживания были намного сильнее наших. Нема Гутман, после срыва которого веревка оборвалась, сказал позже: «Как здорово, что я перелетел этот крюк, – я бы не хотел безучастно видеть все, что с вами происходило.»
Я окликнул Ласкина, он отозвался. С тудом, но мы договорились, что он будет сам со всевозможной осторожностью спускаться на перемычку. У него еще остались три ледовых крюка, несколько карабинов и конец веревки.
У Гутмана были повреждены обе ноги; у Ивановой разбита голова и разодрана кисть руки, сильно побито все тело. Ласкин внешне выглядел нормально, но что-то у него случилось с головой, он заговаривался, речь была бессвязной. Сильнее всех пострадал Слава. Он не мог двигаться, надо было его транспортировать. Сделать это сами мы не могли.
Из меня и Гутмана получился один вполне работоспособный человек, мы поставили палатку, уложили в нее пострадавших. Гутман начал готовить чай, а я решил подняться на перемычку и сообщить по рации в лагерь о наших делах. Для этого мне нужно было преодолеть трещину и подняться метров на 70 по ледово-снежному склону. Взял в руки ледовый крюк и ледоруб. Держать их мог только большими пальцами каждой руки – связки остальных пальцев не работали: видно, крепко я держался за скалы, когда меня срывало…
Нижний край трещины отстоял от верхнего метров на пять, но метры эти были совершенно вертикальны. Не могу объяснить, как с поврежденными пальцами мне удалось пройти это место. Наверно, только из-за выдачи всех потенциальных возможностей, которые заложены в каждом из нас, вот только выдать их может не каждый и не всегда. Начал подниматься по склону дальше, но склон уже успел оттаять, и без кошек идти было невозможно.
Пришлось вернуться. Надел кошки, прошел трещину, поднялся еще метров на десять и услышал крики Леши – он уже стоял на перемычке. Мы с ним оценили обстановку и решили, что он один спустится в лагерь и вернется со спасотрядом.
К вечеру пришли спасатели. Они навесили перильную веревку от перемычки до нашей палатки, двое спустились к нам, а рано утром начались транспортировочные работы. Когда я увидел, что спасатели, имея навешенные перила, потратили на преодоление той же трещины около часа, я понял, что вчера только непонятная внутренняя сила помогла мне дважды пройти этот путь туда и обратно.
О самой транспортировке, которая проходила в относительно несложных условиях, я Володе не рассказывал. Хотя люди вели себя там по-разному…
После продолжительной паузы Володя спросил: «А что было со Славой?» Я ответил, что у Славы серьезных повреждений не оказалось, он довольно быстро поправился и через месяц отработал одну смену инструктором в альплагере. Следующий сезон он отходил очень удачно, а в 1957 году погиб на Ушбе.
Вот такую историю рассказал я Высоцкому. Конечно, разговор шел иначе: он уточнял детали, переспрашивал непонятное. Разговоривали несколько часов, никуда в этот день не спешили.
На следующее утро ко мне в номер влетел радостно-возбужденный Володя:
- Ну, как спалось? – и, не дожидаясь ответа, добавил: давай быстрей спускайся ко мне.
Я быстро оделся и спустился. Володя был по-прежнему возбужден, но, как мне показалось, к этому добавилось и нетерпение. Его настроение передалось мне. Я сел в кресло, в котором сидел обычно, Володя на кровать. Нас разделял журнальный столик, на котором, ближе к Володе, лежал мелко исписанный листок со стихами. Он сидел и смотрел на меня, слегка пригнувшись к гитаре.
В этот момент мне показалось, что он внутренне готовится к прыжку. И наконец, ударив по струнам, он запел:

«Если друг
Оказался вдруг
И не друг, и не враг,

А так…»

Официальный сайт Фонда В.С.Высоцкого

Говорят, что два отца и два сына нашли на дороге, ведущей в Бомбей, три рупии (серебряные монеты) и быстро поделили их между собой, причем каждому досталось по монете. Как им удалось справиться с задачей?

Ответ ▼

Сразу же надо отметить, что изначально созданный далекими предками боевой снаряд, называемый бумерангом, совсем не обязательно возвращаемый. Специальные виды бумерангов вообще не рассчитывались на выход на обратную траекторию и назывались так потому, что обладали основными классификационными признаками — вращением в полете вокруг поперечной оси и удлинением дальности полета за счет аэродинамических (планирующих) свойств. Возвращаемые же бумеранги служили в основном для охоты на некрупных зверей и птиц.

Для спортивных и развлекательных целей в настоящее время используются гораздо более легкие «снаряды». Они практически безопасны, хотя и при их запусках необходимо соблюдать некоторые меры предосторожности. Наилучшим материалом для изготовления спортивного бумеранга надо признать ольховую пятислойную фанеру толщиной 6 мм (при меньших размерах, отличающихся значительно от указанных на наших рисунках, необходимо найти соответственно и более тонкий материал). После обработки листовой заготовки по контуру она тщательно профилируется. Кстати, от последней операции, тщательности ее выполнения и точности во многом зависят все летные свойства будущего бумеранга, поэтому лучше не пожалеть времени и при неудаче взяться за работу заново. Если профилировка бумеранга получилась на «пять», принимаются за шлифовку и лакировку древесины. Финишная отделка—яркими масляными или нитроэмалями. Если значительных отклонений по форме от указанных на рисунках нет, дополнительной отладки не потребуется. При запусках бумеранга воспользуйтесь практическими советами нашей публикации, отраженными на рисунках. В заключение — о возможных схемных вариантах. Поиск интересных решений не ограничивается лишь выбором формы и размеров. В большой степени летные данные зависят от материала бумеранга. Так, например, многолопастная схема «ромашка» в комплексе с использованием пенопласта может привести к созданию… комнатного варианта, дальность полета которого не превышает трех метров.

Основной принцип бумеранга

Два варианта захвата бумеранга при броске .

Основные параметры, учитываемые при подготовке к броску: а — угол наклона в вертикальной плоскости, б— угол направления броска относительно встречного ветра, в — угол направления броска относительно горизонта. (Для левши —зеркально.)

Это интересно.
Японский астронавт Такао Дои, находящийся на «Международной космической станции», в свободное от работы время запустил бумеранг, который вернулся к нему даже в состоянии невесомости.
Эксперимент проводился в американском модуле МКС. Дои запускал бумеранг, сделанный из бумаги, в вертикальном положении. По его словам, «он полетел прямо как на земле, что весьма удивило и впечатлило меня».

До эксперимента считалось, что для возвращения бумеранга необходима гравитация и что в ее отсутствие он полетит вверх.

Как говорит чемпион мира по метанию бумеранга Ясухиро Тогаи, который и попросил астронавта провести данный эксперимент,  есть вероятность, что гравитация играет не очень большую роль в возвращении бумеранга и что Дои метал его с поправкой на невесомость.

Итак, вопрос: в какую сторону вращается фигура: по часовой стрелке или против часовой стрелки?
Результат.
Пишут: «если… вы видите, что фигура вращается по часовой стрелке, то вы логик, а если против часовой – вы интуит».
если картинка вращается по часовой стрелке, то у Вас ведущим является левое полушарие головного мозга, а если против часовой – то правое.
Учеными давно доказано, что если из двух полушарий ведущим (выполняет больше функций) является правое полушарие мозга, то у человека преобладает эмоциональная сфера. Если ведущим оказывается левое полушарие, то у человека аналитический склад ума преобладает над эмоциональностью.

Система считается находящейся в положении равновесия, если все воздействия на эту систему компенсируются другими. Сходное понятие — устойчивость. Равновесие может быть устойчивым, неустойчивым или безразличным.

Интересные случаи равновесия

Опыты, фокусы и самоделки Toма Тита (псевдоним Артура Гуда). Большая часть рисунков сделана французским художником А. Пойе.

Пятачок на игле

Изогни шпильку для волос так, как показано на рисунке. Вдвинь горизонтально в приплюснутый крючок пятикопеечную монету, а на другой конец шпильки повесь металлическое кольцо. Теперь после двух-трех неудачных попыток тебе удастся поставить эту конструкцию на острие иглы или шила. В зависимости от тяжести кольца тебе придется средний сгиб на проволоке сделать выше или ниже от точки опоры, чем изображено на рисунке. Если подуешь на кольцо, вся конструкция начнет вращаться, не теряя при этом равновесия.

Веревочные весы

Из обрывка верёвки любой толщины можно сделать отличные весы. Вбей в ребро горизонтальной полки два гвоздя на расстоянии в 1 метр. Привяжи к ним концы полутораметровой верёвки, посредине которой предварительно сделай большой узел. Чашками весов у нас будут две картонки равной величины. Подвесь их, каждую на 4 шнурках, к основной верёвке на расстоянии 25 cм от узла, справа и слева. Тогда средняя часть верёвки примет горизонтальное положение на протяжении 50 см. Посреди этой горизонтальной части верёвки укрепи лист картона и отметь на нем стрелочкой положение узла, когда весы находятся в покое.

Если ты положишь груз на одну чашку весов, равновесие нарушится, средняя часть верёвки займет наклонное положение, и узел сдвинется с точки, отмеченной стрелкой. Чтобы узел вернулся на прежнее место, придётся на вторую чашку весов положить гири, равные но весу нашему грузу.

Такие весы, конечно, не годятся для очень точных измерений веса. Но для домашних надобностей они вполне пригодны и достаточно точны.

Послушное и непослушное яйцо

Проткни в яйце дырочку поменьше и опорожни через нее яйцо. Высуши хорошенько скорлупу. Потом насыпь в скорлупу мелкого песка, примерно на четверть, и залепи отверстие гипсом, клеем с мелом или белилами, так, чтобы дырочка не была заметна. Это будет послушное яйцо. Ты сможешь поставить его в любом положении. Для этого нужно только слегка встряхнуть яйцо, держа его в том положении, которое оно должно занять на подставке. Песчинки переместятся, и яйцо будет сохранять на своей подставке устойчивое равновесие.

Чтобы сделать непослушное яйцо, нужно вместо песка набросать в него через дырочку мелких кусочков свинца и сургуча; потом нужно поставить яйцо на острый конец и подогреть. Сургуч растопится; когда остынет, он будет прочно держать кусочки свинца. Это будет яйцо “ванька-встанька”.

Все 28!

Если стол совершенно горизонтален и прочно стоит на полу, ты сможешь выстроить все двадцать восемь костей домино так, как здесь на рисунке.

Сперва поставь стоймя три косточки домино, – на них возвести такую хрупкую постройку легче, чем на одной кости. Потом, когда все будет построено, ты осторожно уберешь две крайние косточки, которые служили подпорками, и поставишь их на вершину своего непрочного здания. Равновесие здесь вполне возможно; нужно только, чтобы перпендикуляр, опущенный из центра тяжести всей конструкции, прошел через основание нижней косточки домино.

Стеариновый мотор

Чтобы сделать этот мотор, нам не нужно ни пара, ни электричества, ни сжатого воздуха, ни бензина. Нам нужна для этого только… свеча.

Раскали две булавки и воткни их головками в свечу с двух сторон, посредине, перпендикулярно фитилю. Это будет ось нашего двигателя; положи свечу концами булавок на края двух стаканов и получше уравновесь. Если теперь зажечь свечу с обоих концов, капля стеарина упадет в одну из тарелок, подставленных под концы свечи. Равновесие нарушится, другой конец свечи перетянет и опустится; при этом с него стечет несколько капель стеарина, и он станет легче первого конца; он поднимется кверху, первый конец опустится, уронит каплю, станет легче, и… наш мотор начнет работать во-всю; постепенно колебания свечи будут увеличиваться все больше и больше.

Давай, заставим наш двигатель работать. Укрепи булавками с каждого конца свечи по картонному человечку, на некотором расстоянии от пламени, конечно. Они будут отлично кататься на наших качелях.

А можно использовать наш двигатель еще лучше. Вырежь из картона фигурки двух пильщиков или молотобойцев. Руки у них сделай подвижными и привяжи их тонкой проволокой к концам свечи. То-то они заработают!

Даже закоренелые скептики и атеисты не смогут сказать об этой книге, что все сказанное здесь – выдумка, ибо перед вами книга, написанная ученым, врачом, исследователем.

Двадцать семь лет назад «Жизнь после жизни» коренным образом изменила наше понимание того, что собой представляет смерть. Исследования доктора Моуди облетели весь мир и в немалой степени помогли сформировать современные представления о том, что человек испытывает после смерти.

Работая над этой книгой, я сознавал, что мои цели и задачи
весьма легко могут  быть  поняты  неверно.  В  особенности  мне
хотелось   бы   заметить   для   читателей,  мыслящих  научными
категориями, что я отчетливо понимаю, что то, что я сделал,  не
представляет    собой    научного    исследования.    А    моим
коллегам-философам я хочу сказать, что я  вовсе  не  испытываю,
будто  я  «показал», что есть жизнь после смерти. Исчерпывающее
обсуждение этой проблемы вовлекло бы нас в дискуссию, выходящую
за рамки этой книги, так что я  ограничусь  только  несколькими
короткими впечатлениями.
В специальных исследованиях, посвященных логике, праву или
какой-либо   научной   проблеме   такие   слова   как  «вывод»,
«свидетельство»  и   «доказательство»   являются   техническими
терминами  и  имеют более точное значение, чем при употреблении
их в обычной жизни. В повседневном языке  эти  же  самые  слова
употребляются    куда    более    свободно.   Достаточно   даже
поверхостного  взгляда  на   многие   сенсационные   статьи   в
популярных   журналах,   чтобы   увидеть,   что   почти   любая
малоправдоподобная   история   преподносится   читателям,   как
несомненное «доказательство».
В  логике  то,  что  может  или  не  может быть сказано на
основании имеющихся предпосылок,  не  может  носить  случайного
характера.  Оно  совершенно  точно  определяется  определенными
правилами, положениями и законами. Когда кто-то говорит, что он
пришел  к  определенным  «выводам»,  это  означает,  что  любой
исследователь,   который   будет   исходить  из  тех  же  самых
предпосылок, придет к тем же самым выводам, если только  он  не
сделает никакой ошибки.
Это  замечание  объясняет,  почему  я  отказываюсь  делать
какие-либо «выводы» из моего исследования и  почему  я  говорю,
что  не  пытаюсь  конструировать  доказательства очень древнего
учения о том, что жизнь продолжается после смерти тела.  И  все
же  я  знаю,  что  данные  о  предсмертном  опыте имеют большое
значение. Единственное, к чему я стремился  при  создании  этой
книги, – это найти некоторый средний путь для их интерпритации,
путь,  который  с  одной  стороны  не  отрицает  этого опыта на
основании  того,  что  для  него  не  имеется  логического  или
научного  обоснования,  а, с другой стороны, лишен сенсационных
восклицаний о том, что «доказано», что есть жизнь после смерти.
В то же время, как мне  кажется,  следует  допустить,  что
наша  неспособность сформулировать такое доказательство связана
не  с  ограничениями,  накладываемыми  собственно  предсмертным
опытом.  Вероятно,  это  обусловлено  ограничениями,  присущеми
научному логическому мышлению.  Не  исключено,  что  в  будущем
наука  и  логика  будут  отличаться  от  современных.  (Следует
помнить, что исторически научная  методология  не  представляла
собой  неизменную  статическую  систему,  а  была изменяющимся,
динамическим процессом)
Итак, я  говорил  в  конце  моей  книги  не  о  выводах  и
доказательствах,  а  о  чем-то гораздо менее определенном, – об
ощущениях,   вопросах,    аналогиях,    удивительных    фактах,
нуждающихся  в  объяснении.  По  существу, правильнее, наверно,
говорить не о  выводах,  которые  я  делаю  на  основании  моих
исследований,  а  о  том,  какое  впечатление  произвело данное
исследование на меня самого. На это я могу ответить  следующее.
Есть   что-то   чрезвычайно  убедительное  в  том,  что  видишь
человека, рассказывающего тебе о том, что он  пережил,  но  эту
убежденность  не  так  легко  передать при написании книги. Для
этих  людей  их  предсмертный  опыт  был  совершенно   реальным
событием,  и  благодаря  моему знакомству с ними этот опыт стал
реальным и для меня.
Конечно, я понимаю, что этот довод психологический,  а  не
логический.  Логика  есть всеобщее достояние, а психологические
доводы таковыми не являются. При одних и тех же обстоятельствах
одно и  то  же  событие  произведет  на  одного  человека  одно
впечатление,  а  на  другого  совершенно  иное.  Это зависит от
мировоззрения человека, его темперамента и  т.  п.  Я  не  хочу
утверждать,  что  мое  отношение  к данному исследованию должно
быть  законом  для  всех  остальных.  В  таком   случае   может
возникнуть  вопрос: «Если интерпритация этого опыта носит столь
субъективный характер, то зачем  исследовать  эти  явления!»  В
ответ  на это я могу только еще раз указать на всеобщий интерес
людей к вопросу о природе смерти. Поэтому я  думаю,  что  любой
свет,  который  может  быть  пролит  на эту тайну, будет хорош.
Освещение этого вопроса необходимо для людей многих профессий и
академических  исследований.  Это  необходимо  и   для   врача,
которому   приходится   встречаться   со   страхом  и  надеждой
умирающего больного, и для  священника,  помогающего  встретить
смерть. Это необходимо также и для психологов и психиатров, так
как для того чтобы выбирать подходящие и эффективные методы для
лечения   душевных   заболеваний,   им  необходимо  знать,  что
представляет  собой  сознание  и  может  ли  оно   существовать
отдельно  от  тела.  Если  нет,  то  в  этом  случае  усилия по
разработке  методов   психологической   терапии   должны   быть
направлены  исключительно в сторону поиска физических методов -
новых лекарств, электротерапии и  т.  п.  Если  сознание  может
существовать  отдельно  от  тела,  как  нечто, живущее по своим
особым законам, тогда лечение нарушений  сознания  должно  быть
совершенно иным.
Однако,  здесь затрагиваются вопросы еще более важные, чем
чисто академические  и  медицинские.  Сюда  относится  проблема
глубоко  личная,  ибо  от того, что мы узнаем о смерти, зависит
то, как мы будем жить. Если опыт, о  котором  рассказывалось  в
этой  книге,  реален, то он находится в безусловной зависимости
от того, что каждый из нас делает в этой жизни. И в этом случае
совершенно  справедливо,  что  мы  не  можем  достаточно  полно
понимать  эту жизнь, если мы не можем уловить хоть проблеска из
того, что лежит за ней.

Реймонд Моуди